54

Про меня

Я Наталья Никифорова, писатель, психолог, ведущая тренингов, а с некоторых пор - ГСР-расстановщик. И как показывает жизнь - на сегодняшний день ГСР (глубинные системные расстановки) - самая эффективная практика самотерапии.
ГСР появились в моей жизни, когда ничто из того, что я уже умела и применяла, не могло вытащить меня в баланс. Слишком бурные события закрутились вокруг меня с 2012-го года. Да, конечно, опыт богатейший - и миллионы в руках держала, и газеты выпускала, и с собственным домом научилась справляться, и знаю теперь, как вывозить инвалида на лечение за рубежом, и каково это - устраивать концерты на одной из центральных площадок Москвы. Но к 2016-му я жила на жалких остатках сил. И вот тут я узнала о ГСР. Сначала расставлялась, как клиент - и красок жизни резко прибавилось. Затем научилась расставлять себя - и смогла сначала гармонизировать свои нестабильные состояния, а теперь - убирать то, что мешает развитию. В конце сентября 2017-го прошла второй модуль обучения, и теперь расставляю других.
Я безоговорочно добавила ГСР в список инструментов, которые помогают наладить жизнь, причём не в фантазиях, а в реальности. Проверив на себе, набираюсь опыта работы с клиентами именно в этой системе. Что не отменяет и обычную психологическую работу. Просто сейчас я за одну встречу могу точнее принять запрос и привести к более глубокому результату. Такому, что в других методиках потребовал бы несколько встреч.
Этот метод достаточно бережный для клиента: нет необходимости впадать в чувства, проживать их в ходе работы, т.к. процессы происходят глубже того слоя, где живут чувства. И результат получается более точный и - устойчивый.
Моя страничка на ГСР-форуме с примерами расстановок
Моя группа В контакте с заметками на тему.
Сюда тоже буду писать статьи. Потому что ЖЖ - самый удобный для блогов формат.
По поводу расстановок писать лучше В контакте - я там чаще, чем в ЖЖ. Письма сюда тоже увижу, но не сразу.
в профиле.
О невероятных возможностях ГСР - в журнале.
54

Роман без названия 7

Писала-писала про поход, а оно не сохранилось... Не нужно, наверное! Тем более, что про поход я подробно написала в романе "Неделя странного лета", в прошлом году он вышел на бумаге в ЭКСМО.

Про поход там правда почти всё, кроме шаманского путешествия в Нижний мир и романтической истории героини. Она в романе находит новую любовь, а я вернулась к старой. Но пока была в походе, дочка и её парень сняли комнату, съехались. И у меня появилась собственная отдельная комната, жить в которой оказалось проще, чем съезжать в съёмную. Так что в тот раз я не ушла.

Не ушла, продолжила заниматься с Алексеем Колядой разными практиками из этнопсихологии, голосом, движением. Всё было очень необычно, интересно. Тогда я увлеклась славянской темой и самопознанием через эти практики. Как же мне было интересно иначе чувствовать мир, петь, воспринимать образы. Разговаивать с водой, деревьями. Я даже тучи разгоняла. Позанимавшись с Колядой, перешла в женский круг Веджена, где мы открывали свою женскую силу. Там я перестала зажимать свою внутреннюю бабу. Дала ей волю и изрядно прокачаал свою экстрасенсорику.
Всё это слабо сказывалось на личном счастье. Мне всё казалось, что вот-вот стану другой, настоящей, классной женщиной. И меня увидет настоящий классный мужчина. И я уйду за ним в  другую жизнь!

Но пока жила с этим мужчиной в этой жизни. Мужем его назвать не могла, говорила "спутник жизни". И видела нас не семьёй, а бизнес-командой. У нас тем временем назрел следующий издательский проект. Родился он абсолютно спонтанно. Я в то время работала опять в "Моей Москве", и на мой номер позвонил какой-то парень с вопросом, а не возмётся ли редакция выпустить книгу. Главному редактору это было не интересно, а вот мой супруг заинтересовался. Книга требовалась, как пафосный альманах в приложение к какому-то ордену. Известная в те времена история. Выдумывается нагшрада, вокруг неё накручивается какая-нибудь PR-история. Затем эта награда и история продаётся первым лимцам всяких предприятий. Они платят существенные суммы, получают орден и альманах с рассказом о великих делах предприятия.

Ребята нам показали прошлогодний альманах, и мы поняли, что дело тухлое. Эти орлы насобирали денег, но абсолютно не представляли, как ыпустить нормальную книгу. Прошлогодняя была полным трэшем, набор разноплановых листовок под одним корешком. Ни сковзного дизайна, ни единого стиля. Предполагалось, что это сделаем мы за какие-то смешные деньги.
Мы тоже отказались, но идея супругу хорошо залетелда в голову, и он, взяв совсем другую книгу, которйю ему подарили на каком-то по-настоящему толковом форуме, поехал договариваться с мэром г. Дзержинска  Нижегородской области, что мы выпустим книгу о городе. Красивую, подарочную, с фотографиями и хорошим текстом. В Дзежинск, потому что там жила его мать, известная в городе актирса  и советник мэра по культуре. Денег под это супруг у мэра не просил, только административный ресурс. Мэр с радостью согласился получить книгу "за так", и мы вдвоём приехали в Дзержинск. Поехали делать книгу, не имея ничего, кроме идеи и наших с ним способностей. Его - убеждать и продавать, моей - делать продукт.

Помню, как приехали в Дзержинск. Май был, кажется... Весна, тепло. Город красивый. Пообщались в мерии с замом по PR, получили обещания помочь с помещением. И пошли смотреть спектакль в местный кукольный театр. Он у них там замечательный. Пьеса шла про Змея Горыныча и Василису Премудрую. Он - хулиган, грубиян и неряха. Она - задавака-умница, которая всех женихов загадками распугала. Сказку вёл актёр-шишок, а Змеем и Василисой были куклы.
Змей украл Василису и говорит:
- Давай жениться!
-  Вот ещё! Ты сначала загадку отгадай - говорит она.
Змей отгадал.
- Давай жениться!
- Вот ещё! Ты грубиян и не знаешь вежливых слов!
Змей просит ребят научить его вежливым словам
- Давай жениться!
- Вот ещё!
- Прямо как ты, замуж не идёт - хмыкает муж.
-  Прямо как ты, кричит и ругается - отвечаю я.
А история  персонажей в сказке всё больше и больше похожа на нашу.
- Ты неряха! Уберись в своей пещере ! - говорит Василиса, и я вспоминаю у помойку, которая встретила меня в его квартире...
- У тебя плохая слава! Из-за тебя и про меня плохо говорить будут! - говорит Василиса, и я вспоминаю, как мне всегда стыдно пред людьми, когда супруг орёт и хамит.
- Сделай добрый поступок, чтобы люди тебя зауважали! Тогда выйду за тебя! - говорит Василиса. И Змей Горыныч воюет с местной напастью Тайфуном Ураганычем. Выходит из битвы потрёпанный и хромой. И Василиса поддерживает его, бедненького, пока он хрмает к себе в пещеру...

С каждым этим эпизодом я просто сползала по креслу. Но на финале чуть полностью не сползла. Эти две куклы вдруг провалились за ширму. И после волшебного дыма появились снова, енихом и невестой. Василиса - в блестящем кокошнике, а Змей... А Змей превратился в добра молодца абсолютно еврейской наружности. И он очень был похож на моего супруга...

Спектакль оказался пророческим. Я действительно вышла за негшо замуж, когда очень сильно его пожалела после его травмы. Но это было гораздо позднее. А пока мы делали книгу.

Команда по книге сформировалась на месте буквально за неделю. По просьбе мэра нам выделили комнатку в местной трогово-промышленной палате. Местная телестудия подарила нам два компьютера в обмен на публикацию в книге. Местная бывшая телезвезда, недавно уволенная, но сохранившая контакты со всеми директорами местных предприятий, согласилась общаться с городскими ВИПами по поводу книги. Местный фотограф согласился делать снимки про город. Местный краевед взялся писать об истории города. Даже верстальщика нашли местного. И - понеслось!

Я на фоне проспекта Циолковского


Мы собрали эту книгу всего за полгода. Директора местных предприятий соглашались участвовать, потому что до нас такого никто тут не делал, и получить подарочное издание про город, где напишут ещё и про тебя, было круто. Даже местный олигарх, неоднозначная личность с плохой репутацией, согласился на очерк о себе и пуле своих предприятий. Деньги он дал хорошие, но сопроводил их просьбой наладить выпуск местной газеты. Которая стала совсем бросовой по текстам, а он её купил и теперь хочет уровень.

Супруг загорелся.Во-первых, он в этой газете начинал мальчишкой. Его там учили писать, оттуда он привёз стопку публикаций, когда поступал в МГУ на журналистику. Прежний главный редактор, уважаемый в городе человек, делал хорошую газету. Но он умер, и заменить его было некем. Во-вторых, ему нравилось быть главным редактором. И он пришёл и начал коллектив учить писать.
Писали там и вправду скверно, пустые тексты о городских лужах и проих "новостях". Супруг, который никогда не выбирал выражений и не деликатничал, раскритиковал их в пух и прах и встретил ответное сопротивление. Пришёл какой-то хрен московский их учить! Но, кстати, один парень, 18-летний, молодой, проникся и начал у него учиться. Сейчас работает в газете в Нижнем Новгороде, хороший получился журналист. Но главный конфликт получился с молодым кандидатом экномических наук, которго олигарх назначил генеральным директором газеты. Вроде бы всё объяснил, кто чем занимается. Вроде бы считалось, что гендиректор не вмешивается в творческую часть, только деньги считает. Но стоило олигарху уехать в Испанию, как юный гендиректор начал командовать моим супругом и вмешиваться в творческую часть. Супруг охренел. Его, снизошедшего до "этих недоучек" какой-то прыщ пытается строить! Посылал его, конечно, и тот изо всех сил мешал.

Помню, какая была для меня жесть. Нужно делать книгу, а супруг переключился на газету и книгу забросил. Торчит в редакци с утра до вечера, придумывает материалы со скандальным душком, воюет с коллективом, который не понял, кто тут теперь начальник.
материалы выходили жареные. Например, про главного режиссёра местного драмтеатра, который якобы требует от актрис близости. Со слов матери моего супруга, которая и встала на защиту потерпевшей, молодой актрисе было отказано в роли Джульетты, так как она отказалась удовлетворить главного режиссёра. Помню, что очерк по письму в редакцию от этой актрисы опубликовали под заголовком "Нет повести печальнее на свете, чем повесть об Амане и Джульетте". Аман - имя режиссёра, и супруг  говорил, что надо было написать "о несбывшемся минете", но нелья, к сожалению. Был скандал, из театра потребовали опровержения. И оно вышло под заголовком "Нет повести прекраснее на свете, чем повесть об Амане и Джульете".
Вторым скандалом была статья о "таксомафии" - группе таксистов, которые околачивались возле воказала и брали с приезжих втридорога (2008-й, Яндекс-такси ещё не создали). Разоблачительную статью писал тот самый 18-летний парень. И когда разьярённые таксисты пришли в редакцию бить ему морду, прятался в кабинетах.
Так что газета точно стала интересней. Но приобрела заметный скандальный оттенок. Видимо, этого и не смогла вынести душа гендиректора-кандидата экономических наук, поэтому он начал выгонять моего супруга из редакции.
Вернулся олигарх, пошли к нему разбираться. Олигарху, вроде, всё нравится. Хорошая, говорит, стала газета. Продолжайте. А вы, дорогой гендиректор, даны в помощь, а не в командование. Так что слушайтесь и помогайте! Тот сидит, губы поджал, кивает. Ну, думаю, выяснилось недоразумение. Супруг хотя бы перестанет нервничать, что делает газету не благодаря, а вопреки.

И вот олигарх опять уезжает заграницу. Я возвращаюсь в нашу офисную комнатку с очередного интервью с очередным директором, как мне звонит супруг:
- Гендиректор вызвал полицию, у меня тут скандал!
"Блин! " - думаю я. И бегу выручать этого героя. И вот картина маслом. Супруг, стиснув зубы и кулаки, сидит в кабинете главного редактора во главе стола. Гендиректор с постной физиономией сидит у стенки на стульчике, сложив руки на коленках. У стола сидят два полицейских и беседуют с супругом. У двери стоят ещё какие-то мужики в чёрном. И тут я, такая, врываюсь и кричу гедиректору
- И.Ю, что тут происходит? В.Г. (называю имя отчество олигарха) при вас поручил делать газету и назначил А.Е. главным редактором. Что вы тут устроили? Вы что, с моим мужем рогами меряетесь?
- У меня нет рогов - дёрнул плечом гендиректор.
- Ну так что же вы скандал устриваете?
- Объясните, пожалуйста, что происходит, - вмешался один из мужиков в чёрном. - Я начальник охраны и В.Г.нам ничего не говорил о полномочиях вашего мужа.
И я давай объяснять, что пообещали поднять газету и тиражи. Муж старается, делает, а гендиректор мешает. И что надоели уже эти войны. Нам ваша газета до одного места, мы, вон, книгу делаем. А газета - только из уважения к олигарху, птому что обещали. Но если вы снимаете с нас это общеание, то мы пошли. С вашей газеты никакого проку, только отвлекает от более важных задач.

И начальник охраны снял с нас это обещание. И слава богу. Денег на книгу нам олигарх уже дал, а газета престала мешать доделывать книгу.
Мы потом долго не понимали, что за игры это были - речь про одно, действия про другое. Потом только поняли. Этому олигарху нахрен не сдалась старейшая в городе газета. Ему нужно было здание редакции. И он сделал так, что газета в итоге выходить перестала, в здании поселились офисы в аренду. Но в городе не стали говорить "Это олигарх её убил, когда уже он, гад подавится!". Говорили - её убил вон тот москвич. Такую газету угробил, гад!

Мне тот проект дался очень тяжело эмоционально.  Сама жутко боюсь, что провалим проект. И супруг колбасится по любому поводу, то орёт, то впадает в отчаяние. Плюс ещё его мама с её странностями.
Я старалась с ней не жить, слшком тесно было в квартире. Она не в силах была расстаься с лишними вещами, и квартира была загромождена старыми торшерами, лавками, пакетами с газетами, какими-то коробками.
Я сразу же начала искать квартиру. Подходящую по цене и территоррии нашла только в хрущёвке на 5-м этаже. Супруг туда не мог вскарабкаться без лифта, поэтому я жила в благословенном одиночестве и тишине. Но квартиру продали через 2 месяца, пришлось какое-то время жить с его мамой. Потом ещё нашли квартиру, уже на 1-м этаже, жили там вдвоём. Но хозяева через два месяца попросили съехать. Они почему-то надеялись, что мы станем эту квартьиру отмывать и ремонтировать, а мы не стали. Опять к маме вернулись. И в те промежутки, что мы жили у неё, у этой женщины случались приступы ненависти. Я там старалась сидеть тихо и не оствечивать, но чем-то сильно её, видимо, задевала. Или жертвенность моя так сильно фонила и зашкаливала? Но пару раз она нападала на меня с воплями и кулаками по каким-то невнятным поводом. Типа, почему мой сын есть булки, у него диабет, ему нельзя, куда, сука, смотришь.
Она была безумна в такие моменты, я просто отходила, не давая себя достать. Потом она орала "убирайтесь!" И, помню, сидим с ним, выгнанные, во дворе на скамеечке, и я думаю, что книгу нам никогда не собрать. Ждёт нас крах и позор... А он вообще пустой, в очередной раз отвергнутый матерью...

У супруга был очень сильный конфликт между его потенциалом, как личности - невероятно мощной и масштабной. И его нарушениями из детства, покинутого и ненужного ребёнка. Его мать очень любила себя, а его, похоже, не очень. Там была тяжёлая семейная драма с разрывом родителей, с материнской истеричностью. Она оставляла его одного в 10 лет, уезжая на гастрооли. Соседи заходили, присматривали, но ночевал он один. И однажды очень перепугался, когда в квартиру начал ломиться какой-то пьяный мужик, перепутавший дверь. И когда мамаша вот так бесилась, он просто терялся.

Но книгу мы всё-таки выпустили. Вытянули, сдюжили, не смотря ни на что. Привезли в город и устроили презентацию в местном ДК. Остановились опять у матери. Праллельно с книгой супруг планировал провести гастроли Василия Ланового,  договорился и с артистом и с местным драмтеатром. Где уже, кстати, заправлял другой директор и другой режиссёр. Прежних после статей в газете уволили. И вот пока мы занимались книгой - развести по всем участникам, взять акты - его мать захватила продажу билетов. И на этой почве унас произошла феерически скандальная история.

Билеты - у неё. За гастроли отвечает мой супруг. И как-то вечером у них разгорается ссора. Он просит отдать тридцать билетов в кассы театра, но мать кричит, что она сама решает, кто достоин продавать эти билеты, а кто - нет. Я, как всегда в то время, рисую себе ужасный сценарий, где мамаша по своей дури она проваливает продажи, а отдуваться супругу. Вернее, нам обоим, потому что все эти эмоции он будет вываливать на меня. И я решаю вмешаться миротворцем.
- Ну вы же взрослые люди, что вы ругаетесь - говорю. - Отдайте вы ему эти тридцать билетов!
- Ой, ой - кривт губы мамаша - будет ещё всякая блядь меня учить.

И это стало последней каплей.

Я к тому времени как раз занималась в "Веджене", открыла в себе бабью силу (в ведьмы подалась, ага). И вот эта сила во мне вскипела, напомнив о её воплях в те полгода, что мы делали книгу. О её попытках меня поколотить. Я поняла, что она и сейчас на меня бросится. Подняла с пола тапок - побольше, мужской. И показала:
- Только подойди!
Мамаша бросилась... И получила тапком по лицу, как пощёчину. Мы реально подрались! Поняв, что на этот раз я не пасую, она отбежала к стене и сделала жест обеими руками, как бы посылая мне что-то:
- Я тебя проклинаю!
Она, кстати, всерьёз считала себя способной проклинать. Говорила, что ведьма, и кто с ней свяжется, им же хуже.
Но я-то к тому времени тоже в ведьмы подалась! Поэтому ничуть не испугалась. А тут же как бы перхватила посланное и руками отпасовала обратно:
- А я тебе возвращаю! Всё, что людям желаешь, всё твоё!

И она начала охать и оседать. Мол, умираю. Мы, не особо веря, актриса же, и талантливая, вызвали скорую. Ей сделали укол, сбивая давление... И она осталась охать в своей спальне.
 И вот лежим мы с ним, и супруг, опустошённый родной матерью, говорит
- Не хочу жить. Сейчас выпрыгну с балкона и убьюсь об асфальт...
И я реально представляю это и пугаюсь. Пугаюсь, что он-то убъётся, а я -то останусь с проблемами и пропаду...

В итоге так и вышло, когда он умер. Осталась куча проблем, но я в них не пропадаю. Да и умирать он не собирался - было громадьё планов! Но об этом потом.

Мама его, кстати, после того эпизода окривела - лицо перкосило, врачи диагностировали невралгию лицевого нерва. Для неё, актрисы - кошмар, если не восстановится! Вот так она словила своё собственное проклятье. Выяснила, что я ведьма посильнее буду. Невралгия прошла после уколов, но эта женщина до самой своей смерти не оставалсь со мной в одной комнате.
По иронии судьбы в последние дни её жизни рядом с ней была только я. Сын, мой супруг, не мог приехать, он тогда уже с трудом ходил. Внук не поехал, внучка поехала, но выбежала из палаты с рвотными позывами.
Так что в последние её дни занималась ею я и одна из поклонниц её таланта.

Но вернёмся к истории с книгой. После книги мы прижились в городе. После гастролей Ланового супруг вошёл во вкус. И решил возить московских артистов по Нижегородской области.
54

Роман без названия, 6

Сейчас вспоминаю те дни... Я в очередной раз пыталась изменить жизнь, потому что в текущей мне было плохо.
Мне было плохо с родителями в Чимкенте, и я с радостью уехала в 17 лет из Южного Казахстана в Сибирь. И хотя в студенческой общаге было не курортно, да и Томск - тот ещё экстрим с морозами, именно там впервые в жизни мне было вольно - никто не стоял над душой. А с остальным выкручивалась.
Потом с радостью уехала за первым мужем на Колыму - он решал, как нам жить, и я слушалась, т.к. сама не знала что делать со своей жизнью. И те восемь колымских лет стали для меня огромной жизненной школой, которая сделала меня более решительной и живой. А пять магаданских превратили меня в профессионального журналиста, дав мне возможность занятся делом, которое до сих пор люблю больше всего. Но счастья и там не было, разве что фрагментами, иногда.

В Магадан я уговорила мужа переехать, поняв, что в посёлке Усть-Омчуг жить стало тесно. Из Магадана после развода и неудачной  мечты выйти замуж по любви (какое счастье. что с тем мужчиной мы не поженились!)  решилась уехать "на материк" - там, там мне станет хорошо! И даже уговоры начальства "У тебя тут будет карьера, и квартиру тебе предоставим взамен проданной" меня не прельстили - надоели бесконечные зимы, туманы и лето в две недели.
Год в Москве - новая жизнь. Год в Рязани - новая жизнь. Два года снова в Москве, с новым мужчиной - опять новая жизнь.

И с каждым таким решением бежать дальше в писках счастья собственно счастья в моей жизни оставалось все меньше... И вот - придавило окончательно, сбегать некуда... Но и жить так больше нельзя - погибну.
Сбежав к тётке, я, помню, всё крутила мысль - что же дальше? Да, до конца каникул я дочь отправила в Рязань. Но что потом? Где брать деньги на съём жилья (плюс депозит и плюс риэлторский гонорар)? Куда пойти работать? Я вообще ничего не могла сообразить. И на третий день жизни у тётки пошла с сестрой в ближайшую церковь. Там смотрела на икону Богородицы и шептала "Что мне дальше делать? Дай знак! Я послушаюсь!"

Вопрошая, я была уверена, что мой спутник жизни улетел в Египет и там отдыхает от трудов праведных в компании второй пары, которая летела в тот же отель. Но вернувшись в квартиру тётки, я обнаружила его сидящим на кухне и мирно попивающим чаёк. И тётка радушно его потчевала - это был скромный, тихий, милый мужчина.

Оказывается, он эти два дня меня разыскивал по Москве. Точного адреса тётки не знал, по новому адресу (квартиру получили накануне) ещё никто не прописался. Справочное бюро помочь не могло, бродить по всем этажам дома - нереально. В конце-концов он позвонил в Рязань моей маме и пообещал приехать и поискать меня там. Мама, которой физически было плохо в его присутсвии, с перепугу сдала все пароли и явки.
И вот он отыскал нужную квартиру. И сел пить чай, дожидаясь меня из церкви.

Вот тебе и знак от Богородицы! Хватит бегать, разбирайся со своей жизнью! Добегалась уже! Я рыдала, чуствуя, что и Она меня не отмажет от моей судьбы. Ещё не муж клялся при свидетелях, что всё осознал и теперь всё будет иначе. На благо мне. Тётка улыбалась с облегчением - её напрягало, что мы с дочкой у них поселились и неизвестно, что дальше. Вот так, сквозь слёзы, я собрала вещи и поехала обратно.

Вернулись. И он, как будто ничего не было, принялся командовать: завтра утром едем в аэропорт, меняем билеты и всё-таки едем в Египет. И я даже доехала до аэропрота. Но там, когда мне было велено пойти туда, не знаю куда и узнать то, не знаю что, да ещё  в приказной форме, я взбунтовалась. Сам иди и сам узнавай. Ты же хочешь в Египет? Вот и организуй. Мне твоя поездка нафиг не нужна.

И у человека наступил когнитивный диссонанс: происходящее вообще не вписывалось в его картину мира. Пропадает куча денег. Он распорядился, как начальник секретарю. А секретарь - бунтует! Говорит - "не хочу".
Он обиделся, замкнулся, молчал всю дорогу в такси. А дома, не раздеваясь, упал лицом вниз на диван и 40 минут лежал без движения. Я даже "скорую" вызвала, встревожившись - диабетик всё-таки, вдруг кома? Но в посленовогодние дни "скорая" ехала очень долго. В себя он пришёл раньше, и, сев на кухне за стол, предложил поговорить.

И впервые за время нашей совместной жизни услышал, чего Я хочу и что МНЕ надо. А я хотела отдохнуть, желательно без него. Переключиться.
Сообщила, что поеду на тренинг по тай-йога массажу. И он попросился со мной!

Там случился прорыв. Мне впервые в жизни промяли всё тело (девчонки были уже опытными, знали как). И я впервые в жизни его ОЩУТИЛА! У меня есть тело, не только голова! Я потом освоила весь комплекс и даже какое-то время делала его другим. Но самое главное, что тот тренинг стал входной дверью в моё глубокое самопознание. Через тай-йога массаж я попала в группу ци-гун для своих. Там были вполне вменяемые экстрасенсорные практики по телепатии и считыванию энергий из фантомов. И я, скептик и материалист, тогда впервые столкнулась с людьми, кто реально видел образы и ощущал инофрмацию из фантомов. Да и сама, помню, шла по твёрдому полу, а как ведущий раскрыл фантом другого места, вдруг ощутила, что пол начал пружинить, как хвоя. Выяснилось, что наш наставник "подвесил" нам сосновый лес. Вот и шла я по хвое. А более чуткие чувствовали и запах, и дуновение...
Моя картина мира в той группе сильно раздвинулась. Я приняла, что явления - отдельно, их объяснение - отдельно. Не всё можно объяснить, но можно прожить в личном опыте... Я там и проживала, насколько смогла. Смогла очень мало, взяв едва ли десятую часть тех инструментов, которые он показывал... Сейчас бы те уроки!
После нашей группы руководитель такие практики не давал никому, оставив только комплекс ци-гун. И я больше года практиковала  - стояла по полчаса в "дереве", прокачивая нижний центр. Силы восстановились, я стала спокойнее, восстановилось здоровье, спутник жизни перестал быть настолько удушающим. Мне стало хватать сил и на него, и на себя, и на дочь. Два года позанималась, потом разочаровалась в наставнике и ушла.

Помню, как меня в тот период пробило инсайтом, что я в нашей с ним жизни - что-то вроде удобрения, на котором он цветёт и пахнет. Что я вообще всегда так жила - с ощущением, что меня можно использовать, что мои желания - вторичны (и опять - здравствуй, мама). И это осознание стало моим серьёзным входом в самопознание и "самопочинку". Как я потом шутила, побегав во внешнем мире и загнав себя там в тупик, я нашла выход в мире внутреннем.
А дочь как-то на мою реплику "Я поняла, что от себя не убежишь, хватит уже бегать ихз города в город" сказала
- Рано поняла. Надо было добежать до Америки!
Она в меня верила! )))

Вот так мы и жили. Супруг (я называла его в то время "спутник жизни") затевал свои дела, зная, что я, если что, на подхвате. Пока журнал ещё существовал, мы успели сьездить в пресс-тур в Тунис. В группе журналистов проехали по стране, пожив в отелях разной звёздности. Я потом написала статью про Тунис и впечатления из той поездки вошли в роман "Девушка с Рублёвки". Когда банк-инвестор резко сменил руководство журналом и приятель-банкир забрал моего супруга к себе в офис в маркетинговый отдел, я сидела дома и писала романы. Как-то вдруг в результате ци-гун практик открылась какая-то творческая чакра, и книжки рождались как бы сами собой. Какие-то - на основе воспоминаний о Колыме или о том же Тунисе, а какие-то - просто рождались, выплетая сюжет и героев.

Это в Тунисе, оазис в пустыне

Это было очень интересно! Первую книжку я закинула в издательство "Центрполиграф", там её подхватила редактор Мария. И вместе со мной, как с автором, перешла в издательство "Олма". Там и издали несколько моих книг: "Веер с гейшами", "Сделай мне ребёнка", "Бланманже для мужа". Потом "Центрполиграф" издал мой детектив "Квартира, муж и амнезия", навязав мне псевдоним Светлова. Маша была этим недовольна - у неё были свои счёты с той редакцией. И когда она перешла в АСТ, то по инерции издала мою "Девушку с Рублёвки". А потом, став маститой и восстребованной (я видела книги Акунина на её редакторском столе), переключилась на более кассовых авторов.
Книгоиздательство моих романов притормозилось лет на десять. И только в этом году вышли рукописи того времени "Неделя странного лета" и "Семь капель счастья". Новых пока не пишу, хотя есть пара начатых. Некогда, да и зуд писательский прошёл.

Почти во всех этих книгах отрицательный герой был списан с мего спутника жизни. И героини, сбегая от них, находили настоящих мужчин и настоящую любовь. Да, не смотря на все мои практики, в союзе с этим мужчиной я чувствовала себя несвободной. Я обязана была учитывать в первую очередь его интересы, мои были вторичны.

В первом браке такого не было - пока предпринимательство не раскололо нашу семью, мы с первым мужем дружили и доверяли друг другу. Никто никого не контролировал и не требовал отчёта. Со вторым мужчиной в магадане я была свободна в своих передвижениях. С этим супругом было так же, как в родительской семье, когда тревожная мама требовала отчётов и присутсвия. Пока я на глазах, ей спокойно. Вот и он психовал, когда я задерживалась. Требовал, чтобы я действовала как-то так, как я действовать не умела, боялась, и мне часто приходилось идти сквозь этот страх. Мне это было дико. И это невозможно было изменить.
Рядом с ним я жила в постоянном шуме. Он был очень активен при сниженных физических способностях. И эту активность выражал громким голосом, зычным от природы. Он  громко включал телевизор и очень громко фонтанировал идеями и рассказами с провокационной подоплёкой. Он любой факт подавал как новость и сенсацию со знаком "вы только подумайте, что творится!"

Помню, я как-то купила большую курицу. Дочь пришла из колледжа, и он ей говорит:
- Твоя мама индюка купила в пять кило!
- Мам, правда, что ли? - удивилась дочь.
- Ага. Только не в пять, а в два. И не индюка, а курицу.
- Ну ведь купила же! - восклицает супруг.

Сейчас, кстати, всех маркетологов и копирайтеров учат так "упаковывать" информацию. Американский формат: рсскажи так, чтобы читатель вздрогнул и выдал внимание. Супруг такую подачу вывел интуитивно. Я называла её провокациями и со временем просто перестала его слушать - сколько можно вздрагивать? И ещё мне постоянно казалось, что он сливает свои силы в никуда, в гудок. И ладно бы только свои - он и мои, которые у меня отбирает, сливает туда же!

Уже гораздо, гораздо позднее, в последние годы его жизни, проработав очень многие свои убеждения и ограничения, я увидела всё, что он делал, совсем иначе.
Он ничего не сливал в гудок. Он реально создавал возможности и менял реальность. Но пока моё сознание не было готово увидеть это, я этого и не видела. А видела шумнго чудака, которому странным образом везёт. И нездорового человека, который требует постоянного моего присутствия и внимания.

Болел он регулярно. В конце 2005-го попал в больницу. После того, как устроил переворот в маркетинговом отделе банка - показал, что сувенирку можно делать качественнее и дешевле и помешал одной из замов друга-банкира урасть примерно сотню тысяч долларов - его оттуда вышвырнули в два дня. Просто не пустили в офис, оставив там все документы по фирме и сменные туфли. От обиды и несправедливости он заболел, накануне нового года по "скорой" попал в хирургию, где ему вырезали гнойное образование в паху. Главврач отделения говорил, что успели в последний момент, что начался сепсис, что с его диабетом только пару месяцев всё будет очищаться и только потом рану можно будет зашить. "Ищите сиделку!".
Но супруг уже на второй день после операции встал и пошёл в туалет в конце коридора. На третий подружился с крымским евреем, владельцем ресторанного бизнеса, и получил усиленное питание. Дети того старика-еврея приносили еды им двоим.
На новый год потребовал к себе в номер телевизор, и я привезла.

И впервые за несколько лет встречала Новый год одна и в тишине, никуда не подскакивая и никого не обслуживая. Это, кстати, была одна из лучших  новогодних ночей в моей жизни.
А через две недели новогодних пьянок изумлёные хирурги обнаружили, что зашивать после операции нечего - разрез в паху уже начал срастаться.

И к своему дню рождения, к 10 января, мой супруг выписался из больницы и праздновал день рождения дома со мной и детьми.
Дети его, кстати, в нашей совместной жизни присутствовали слабо. Я относилась к ним нейтрально-доброжелательно. Он хотел их видеть, звал в гости. Сын-студент приходил, и они, к взаимному удовольствию, устраивали шумные дебаты по поводу футбола и перспектив ЦСКА. Дочь появлялась гораздо реже, деражалась стороной и переживала свою личную историю. Замужество, беременность, роды, трения с мужем.

В нашу совместную жизнь они не просились. Да и вообще, похоже, относились ко мне с предубеждением.
Помню, супруг пришёл как-то с каких-то совместных с ними посиделок и сказал:
- Они считают, что ты со мной из-за прописки
- То есть, они считают тебя ничтожеством? - хмыкнула я. Прописки, кстати, у меня не было - требовалось согласие сына и почему-то были трудности это согласие получить.
 - В смысле? - не понял супург.
- Неужели в тебе нет ничего ценного, кроме московской прописки, из-за чего с тобой можно было бы жить?

На прописке я, кстати, не настаивала. Да, без неё было сложно устроиться на нормальную работу, но при своих проектах это было неважно.  Понравится его детям не пыталась, собирать всех в одну семью - тоже. Всё равно ведь уйду от него! Да и со своей дочкой разобраться бы!
А у дочки после череды каких-то мальчиков и сбственных трагедий появился парень из соседнего дома. На шесть лет старше. Воспитанный. Вежливый. Практически - жених.

И когда я в очередной раз собралась уходить от спутника жизни - подкопила денег, придумала план дальнейшей жизни и нашла комнату - мы втроём, я, дочь и её парень, поехали смотреть комнату в Бирюлёво, знакомиться с соседкой и прикидывать маршруты от метро.
Мне тогда стало совсем невыносимо жить в одной комнате со спутником жизни. Его было слишком много, с ним было слишком шумно, мне требовалось собственное пространство. Но во второй комнате жила дочь, а я оставалась какой-то неприкаянной. И решила, что съехать - проще, чем что-то изменить на месте.

Глупо, конечно, но я правда не видела тогда иных вариантов - всё бросить и на новом месте сделать всё иначе. Тем летом мне исполнилось сорок. И прежде чем переезжать, я отправилась в поход к Сейд-озеру, на Кольский полуостров.
У Сейд-озера, июль в разгаре
 
54

Роман без названия, автобиографическое, 5

В два года, что я продержалась с момента моего переезда к мужчине, вместилось многое.

Мы закончили проект по "Миллиону мелочей", выпустив очень качественный и толстый журнал-каталог. И в том было много и моей заслуги. Пугаясь малознакомого мне действа, я вспоминала свой ТВ-опыт, представляла, что журнал - это как сценарий большой передачи. И логика выстраивалась.
Очень помогал дизайнер Саша, который работал с моим тогда ещё не мужем до инсульта. Саша давал дельные советы, и присматриваясь к его работе, я понимала, как делается вёрстка. Каким-то образом нашлись старшекурсники из Строгановки, которые за небольшие деньги сделали рекламные макеты в журнал. Так постепенно он и собирался.

Абсолютным провалом оказался беззубый дизайнер Миша, который заявлялся специалистом по вёрстке журалов. Во-первых, это он потребовал купить дорогущий МАС, хотя, как выяснилось, всё прекрасно версталось и на РС. Во-вторых, у него оказался КПД в 3%: Миша мог часами ковыряться с изображением, на максимальном увеличении выискивая там какие-то лишние точки, которые вообще не мешали при нормальном разрешении. И там, где Саша верстал с десяток страниц, Миша едва одолевал одну.
В-третьих, он присоветовал печатать тираж в Риге - мол, там недорого, качественно и с доставкой в Москву. Тираж заказали. И когда он был отпечатан, выяснилось, что ещё столько же нужно доплатить таможенной пошлины за ввоз.
Если платить, тираж получался в полтора раза дороже, чем печать в Москве. И съедал почти всю нашу прибыль.

"Платить не буду" - сказал мой пока не муж. - "Мы обговаривали цену. Пусть как хочет, так в неё и вписывается". И стоял намертво, как там не вопил Миша, что его подставляют, что так не делают и прочее.
Я в тот момент была с Мишей солидарна. Как же так! Это же не исполнитель виноват, а злая таможня! Это же форс-мажор, которого никто не ожидал! Как же так, если мы не выкупим тираж, то всё пропало! Мы же отвечаем перед таким количеством людей! И лично перед директором "Миллиона мелочей"! Будь директором я, я бы заплатила. Хотя, будь директором я, этого проекта бы не случилось.
Но директором был мой пока ещё не муж. У него в прошлом было самое первое российское рекламное агентство, зарегистрированное ещё в 1989-м году. У него в прошлом была самая первая реклама, которую публиковали ещё советские "Огонёк" и "Советская индустрия". В 90-е были милионные контракты с "Люфганзой", "Ксероксом", "Макдональдсом" и прочими западными брендами, первая ТВ-реклама с вентиляторным заводом, херши-колой и Лёней Голубковым. У него в "доинсультной" истории было владение частью акций колбасного завода "Микоян" и контракты с Молдавией на поставку мяса в столицу. У него в биографии было три падения из миллионеров в обычный достаток: когда развалился СССР, когда случился кризис 98-го и когда его шарахнул инсульт.
Поэтому вот такой развод был для него никакой не катастрофой, он стоял намертво: "Сказано в договоре печтать и доставка? Прописаны суммы?. Доставляйте, остальное - ваши трудности".

Доставили с задержкой почти на месяц. Мы раздали каталоги по арендаторам, разнесли по близлежащим домам. И завершили проект, довольные друг другом все, кроме Миши. Ему мой пока ещё не муж не заплатил обещанной на старте премии - не за что было. И Миша ещё долго обличал его в каких-то отзывах в Интернете, называя недобросовестным работадателем...

А у нас начался период издания журнала "Новая неделя". Деловой партнёр моего пока ещё не мужа из доинсультного периода, банкир, директор одного из ныне закрытых московских банков, решил поддержать проект издания интересного еженедельника. Договаривались, что мой (давайте уже буду называть супруг, хотя официально мы тогда ещё не поженились) обеспечит издание интересного журнала. А банкир договорится, чтобы журнал раскладывали в вагонах поездов дальнего следования. При таком раскладе журнгал становился хорошей рекламной площадкой и проект обещал быть прибыльным.

И вот - Светлый проезд, офис на первом этаже пятиэтажки, переделанный из двух квартир. Набор команды. Вёрстка - Саша с которым мы сделали каталог. Женя, с которой я познакомилась в журнале, что делала моя приятельница, Бухгалтерия - Алла, которая работала с моим супругом ещё до его инсульта и кто-то от банка. Журналисты, которые быстро нашлись по журналистким связям моего супруга. Отдел распространения, куда банк поставил своего человека, узбека Садыкова, а тот пригласил ещё двоих сотрудников. Второго уже не помню, а с Людмилой дружим с тех пор. Заместитель генерального директора, тоже из доинсультного времени, тоже еврей, внешне похож на моего супруга усами и очками, как брат родной. И отдел по привлечению рекламы, куда попали люди новые и случайные.

Журнал "Новая неделя", еженедельник с телепрограммой и интересными статьями. Статьи часто были провокационными, шатающими привычные представления. Да, супруг умел вызывать возмущение и эмоциональные всплески. В начале девяностых его антисоветская газета "Начало" на острых публикациях быстро снискала популярность, тираж в сорок тысяч расходился вмиг. А после публикации герба Совесткого Союза с солнцем с родимым пятном, как у Михаила Горбачёва,  звонили и руглись в трубку родственники последнего советского президента. И выпуская "Новую неделю", супруг, как главный редактор и генеральный директор, продвигал те же приёмы. Публиковал статьи, будоражущие умы.

Сейчас уже все играют в эти игры - телеканалы РЕНТВ и ТВ3, и журналы по типу "Тайны и загадки". Но тогда так ещё никто не делал. И выпускай супруг журнал на свои деньги, как это было с "Началом", у него бы всё получилось. Но выпускал он его на деньги банка. И за процессом наблюдал узбек Садыков, который никогда не занимался ни журналистикой, ни рекламой. Да и распространителем он оказался хреновым. С РЖД о распространении не договорились, с косками тоже договорились слабо. Поэтому, как позже выяснилось, по кжурналы он большей частью свозил к себе в гараж. Зато регулярно стучал в банк, сообщая, что в редакции творится непотребное...

Достучался - и девяти месяцев не прошло, как моего супруга сместили с должности генерального директора и главреда, по дружбе выдав ему непыльную должность в банке. А журнал под "правильным" руководством перестал быть интересным и скончался за пару лет.

Вот она, подшивка, лежит передо мной. Номер 1 выпущен в октябре 2004-го На обложке анонс "Пирамиды всё-таки построили пришельцы". Номер 23, выпущен 8 июня 2005 года. На обложке Алсу, дебютантка Венского бала.
Время, когда выпускали журнал, вспоминаю, как жуткий трэш. По базовой безопасности меня тогда выбивало люто. Не было ничего привычного, что я распазнавала бы, как безопасное и стабильное. Каждый шаг казался шагом по минному полю - рванёт? Нет? Супруг был Ивном Сусаниным, котолрый пёрся по этому полю незнамо куда и не взрывался только по счастливой случайности, потому что дуракам везёт. Но когда-то же это везение кончится! Порвать с ним и сбежать тупо не было сил: в Рязань вернуться не вариант, работу без прописки в Москве толком не найти, да и с жильём что-то придётся решать. Дочь училась в колледже, это тоже нужно было брать в расчёт.
С  16-ти летней дочкой отношения были непростыми. Она сначала пыталась отвоёвывать себе место рядом с мамой. Не преуспела, новый мамин муж был везде и требовал маму себе полностью (я писала уже о страхах после инстульта). И тогда начала протестовать по-своему, в штыки воспринимала буквально всё, что от меня исходило.

Помню, как убеждала её обуться в зимнее, мороз на улице. А она настаивала на осеннем и буквально была готова броситься на меня в ярости. В итоге взрвалась я, и по комнате полетели эти злосчастные ботинки... Помню, как ходили на рынок покупать её летнюю обувь. И она надела такое радикальное мини, что мне пришлось прикрывать тылы, когда она мерила босоножки, чтобы не засматривались всякие черноглазые... Я много чего помню, что тогда было связано с дочкой, не стану тут рассказывать - это её личное.
Моя психика, закалённая студенческой общагой, сибирскикми морозами, Колымой, перестройкой, рыночной торговлей и командировками со съёмочной группой по золотым приискам со всем этим трэшем не справлялась... Дома - напряжение и ор, в  редакции журнала - напряжение и ор. Он орал на меня при всех, и я, чувствуя себя жалкой и размазанной (потому что энергетика у него была, как у турбинного двигателя), уходила и закрывалась в пустом кабинете, чтобы не попадаться на глаза. Ещё и тревога за дочь, которая мнит себя совсем взрослой и самостоятельной, отмахиваясь от любых моих наставлений. Мне страшно и за неё, и за себя. Будущее настолько непредсказуемо и пугает, что держусь только молитвой оптинских старцев :"Господи, дай мне силы прожить этот день".
Примерно вот так я тогда выглядела...

К концу 2004-го я чувствовала себя пустой шкурой. Сейчас знаю, что то, что я пережила, называется дистресс - хронический стресс, который забирает все силы. Такое люди переживали в войну. В пандемию, кстати, тоже попадали в дистресс. Я и была эти два года, как на фронте под обстрелом - так воспринимала все события. При дистрессах пропадает воля к жизни, ничего не радует. Люди просто гаснут, болеют и умирают.

У меня были все признаки эмоционального выгорания. Нет, о суициде мысли не появлялись. Но, выглядывая из окна седьмого этажа, я, помню, думала, что мне всё равно. Могу жить, могу не жить. Могу вывалиться вниз, могу не вываливаться. У меня исчезли месячные, начала болеть грудь. Врачица в поликлинике сказала "Ранний климакс, бывает!" Ага, бывает, в 38 лет. По психологам я тогда не ходила, вообще далека была от самопознания. Хотя супруг, заметив моё состояние, потащил меня в бесплатную поддержку для москвичей. И там какой-то бородатый тип, при моём муже (чего нельзя делать категорически, в работе с клиентом должен быть только личный контакт) начал меня о чём-то распрашивать, говорить какие-то общие фразы. А я просто молча плакала.

Не помогла и попытка супруга полечить меня в "блатном" госпитале в Дзержинске. Я там тупо мёрзла в коммерческой палате, не могла есть больничные хлебные котлеты, ещё больше нервничала от релаксирующей иглотерапии. И разве что похудела на скудной еде и беготне по ступенькам - лифт потоянно занимали ветераны, для которых и построили этот госпиталь.

Сейчас понимаю - мне нужна была нормальная психотерапия. Работа с самооценкой, с отношением к себе и супругу, с тревожностью. Я сама сейчас такие состояние снимаю за одну-две встречи. Но тогда, в 2004-м нормальной психологией  мало кто занимался. Зато стали популярными духовные искания в стиле "нью эйдж", новое сознание, приехавшие в постсоветскую Россию из США вместе с Макбургерами и окорочками. Об этих веяниях мне рассказывала моя приятельница, которая к концу 2004-го свернула свой журнал, но обросла интересными контактами по саморазвитию и самопозанию.

В общем, журнал ещё издаётся, супруг орёт, я чувствую себя загнанной в безвыходную ситуацию. Сбегать некуда и невозможно. Жить так дальше тоже невозможно. Мне тупо нужен отдых и покой. Чтобы рядом никто не орал, чтобы не было этих еженедельных авралов с журналом. Но нет! Отпуск он тоже придумал проводить вместе, купив путёвки в Египет, заезд 2 января, пять звёзд и всё включено. И я заранее сжималась, представляя, как мне там будет хреново. Но "нет" сказать не могла...

И вот - новый год. Отметили, встретили, и я поехала к тётке и двоюродной сестре с поздравлениями. А потом осталась там ночевать. В квартиру на Рублёвке вернулась к обеду 1-го января. И получила ор на полчаса.
Вот просто выволочку за то, что не вернулась, не позвонила, не предупредила. Мобильных, кстати, у нас тогда ещё не было - это был очень дорогой гаджет. Звонить нужно было по городскому. Но мне и мысли не пришло отчитываться и отпрашиваться, а он не знал телефона тётки. Вот и накрутил себя, вот и взорвался.
"Боже! - думала я тогда - что это? Почему меня, взрослую бабу, отчитывают, как школьницу?". Эта выволочка так напоминала мамин психоз (А как же! Что болит, туда и тычут!), что я просто растерялась. "Почему ты так себя ведёшь? По какому праву?" - проблеяла я, еле пробиваясь через мощь его голоса (а звучал он очень зычно, даже когда просто говорил). "По праву сильного" - проорал супруг и потом ещё выдавал какой-то странный текст, который сейчас  не вспомню. Да и смысла нет вспоминать - ему просто нужно было что-то орать.
Поорав, он собрался и ушёл по своим делам.
А я поняла, что если останусь тут ещё, то просто сдохну. Собрала вещи, сгребла дочку, вызвала грузовое такси и заявилась к тётке: "Пустите пожить на праздниках, а потом я найду жильё и работу"

Я подумала - пусть отправляется в Египет без меня, тем более, что туда ехала ещё одна пара с работы. Ну а с меня хватит. Всё, новая жизнь!
54

Роман без названия. 4

Переехав в его квартиру, я равнула в Рязань за вещами. Дочка задержалась - она ходила на подготовительные художественные курсы в техникум. И приехав через день, дочь сказала :"Он говорит, чтобы ты вернулась. Он упал, сломал руку и не может сам застёгивать штаны".
И это стало фоном всех 18-ти лет нашей жизни - его болезни и постоянная потребность в моей помощи.

Две тысячи третий год. Мне тридцать семь, ему сорок четыре.
Чего ждала от совместной жизни? Не помню уже. Наверняка опоры, поддержки, спокойного совместного проживания. Он ведь так убедительно загибал пальцы (убеждать - это вообще его конёк), подсчитывая аргументы "за": "За квартиру платить не нужно. Дурных соседей не будет. Я, как мужик, всегда семью обеспечу" Но я точно не ждала того, что последовало в реальности...

Съезжалась я с "приданым" - скопила с зарплаты денег, которых мне хватило бы на месяц жизни: оплатить комнату, еды купить на двоих. Я ж говорю, умела жить недорого. "Деньги в семье должны быть у мужчины" - убедительно сказал мужчина, и я отдала все деньги ему. Когда дней через десять выяснилось, что деньги закончились, я разрыдалась. Как же так! На что же жить до зарплаты!
"Ты чего?" - удивился мужчина. - "Сейчас заработаю!" И продал диваны, которых у него пока ещё не было.
Зато было знакомство с пресс-секретарём фабрики диванов, через которую можно было раздобыть эти диваны по цене производителя. И он так убедительно обещал диваны за полцены, будут через три дня, что ему принесли деньги. А потом месяц за ним бегали, чтобы отдал или диваны, или тысячи. А он не отдавал ни того, ни другого, потому что деньги уже прожили, а с диванами не получилось - пресс-секретарь попала в аварию и ей было не до диванов.

Для меня это было жуткой дичью! Вразрез всех моих принципов и понятий о порядочности! Мне было стыдно перед этими незнакомыми мне людьми. Ему, видимо, тоже неловко. Потому что когда через месяц он опять раздобыл денег, отдавать предоплату за несостоявшиеся диваны он отправил меня. И я очень-очень извинялась, а покупатель, молодой парень, очень-очень радовался, что ему вернули хотябы деньги. Мысленно он с ними уже распрощался...

И так было на каждом шагу. Тот, "жениховский" приятный тихий человек сгинул безвозвратно. Вместо него появился шумный, крикливый, раздражительный нездоровый мужчина с громовым голосом. В нём для меня всё было чересчур. Слишком бурная реакция на события, не стоящие такого внимания. Слишком громкий голос и крики по любому поводу. Слишком смелые проекты и обещания, которые лично я видела невыполнимыми. Слишком непредсказуемая жизнь, в которой у меня уже не было регулярной зарплаты, и деньги для меня стали явлением непрогнозируемым.

Да, к моменту, как мы съехались, я ушла из "Моей Москвы", потому что мой, тогда ещё не муж, а сожитель, сумел договориться с "Миллионом мелочей", торговым центром в Бибирево, что мы сделаем для них журнал-каталог со статьями и рекламой. Мы начали собирать первую рекламу в этот журнал, и появились какие-то деньги.

В том, что этот проект запустился, была заслуга трёх человек. Моего тогда ещё не мужа. Владислава, который почти месяц ходил в дирекцию торгового центра, убеждая директора "Миллиона мелочей" встретиться с директором "нашей фирмы". "Нашу фирму", кстати, создали спешным порядком, назвали АСС в память о самой первой фирме моего тогда ещё не мужа. И когда взятый измором директор согласился на встречу, мой тогда ещё не муж пришёл, разговорился... И убедил заказать у нас этот журнал.

Решающую роль в этом согласии сыграл футбол. Директор "Миллиона мелочей" оказался болельщиком, и в молодости читал футбольные страницы в "Комсомольской правде". А мой тогда ещё не муж в молодости эти страницы писал. Он был спортивным обозревателем, ездил на чемпионаты в Сеул и Мексику (В советское время! Это сюжет отдельного романа!), комментировал шахматные турниры. Даже как-то сыграл в шахматы с Гарри Каспаровым, а потом с ним же - в футбол. В общем, директор "Миллиона мелочей", третий человек, благодаря которому был запущен проект, вспомнил статьи, фамилию журналиста. Обрадовался личному знакомству.принял нас, как родных и выделил под временный офис свою комнату отдыха.

Появилась комната - появились и менеджеры по продажам рекламы. Пожилая еврейка Ирина Давидовна с пышным бюстом и привычками дивы на пенсии. Похожая на Пятачка  девушка, не вспомню уже имени, такая же милая, светленькая и кругленькая, и уже работавший с нами Владислав. Их задачей было обойти всех арендаторов торгового центра и, ссылаясь на поддержку дирекции, продать публикации в журнале. Появились дизайнеры - Александр, который работал с моим тогда ещё не мужем в его доинсультном прошлом. И некто Михаил, который считался крутым экспертом по изданию журналов.

Главным редактором журнала, то есть человеком, который писал статьи, тексты для рекламных модулей и прикидывал, где что должно быть опубликовано, стала я.

На тот момент весь мой журнально-выпускательный опыт состоял из года работы в газете-еженедельнике в Рязани, невнятной пары месяцев в журнальчике моей приятельницы и старательной работы выпускающим редактором в "Моей Москве". Да, ещё пять лет на магаданском ТВ и передачи, сценарии к ктоторым я писала... Я не считала, что этого достаточно, но вариантов не было. Денег собирали не настолько много, чтобы нанимать кого-то ещё. Команда была довольно разношёрстной, работали... Ну, как-то работали. И мой почти супруг, зная, какой должна быть работа, и не получая этого в реальности, жутко злился и орал.
Причём злился он в основном в такси по дороге домой - из-за слабости после инсульта ему было трудно ездить на метро, и как только появились деньги, из Крылатского в Бибирево и обратно, мы стали ездить на такси. А орал дома, сбрасывая свою тревожность и напряжение. Всё это - крики, злоба, раздражение плюс ответсвенность за журнал, который я училась делать на ходу, плюс моя собственная тревожность - смешивалось в жуткий коктейль и меня просто выматовыло.
"Муж?" - спросил как-то пожилой таксист-дагестанец после сорока минут пути, когда почти супруг ругательски ругал всех менеджеров по продажам, какие они тупые и как плохо всё делают. "Зовёт замуж" - сказала я. "Не ходи. Плохой человек".

Да, именно таким я его тогда и видела - самозванец и бахвал, который не ценит никого, кто работает рядом с ним. Который говорит больше, чем делает. Шумит о результатах, которые только будут, если будут.
Самое забавное, что сейчас, когда я стала выходить в предпринимательские сообщества и крутиться среди людей с большим достатком, я вижу, что это норма - говорить о себе в превосходной степени, выделяя и подчёркивая любые свои достижения. Все эти люди учились или у американских бизнес-тренеров или у тех, кто учил, обучившись у американских бизнес-тренеров. Но тогда, 18 лет назад, мы все жили советским менталитетом - не хвались, делом докажи. А мой будущий муж уже прошёл обучение у Сороса, плюс воспитание у еврейской мамы-актрисы, которая привыкла подчёркивать в сыне самое лучшее, потому что у неё плохого быть не может!  Вот и получился... Нет, не хвастун. Он говорил "Я формирую реальность" И действительно - формировал.
Я убедилась в этом, но гораздо, гораздо позднее. А тогда я просто прижимала от страха уши, и, прижмурившись, ждала: накроет расплата за самонадеянность? Или пронесёт?

Плюс ко всему этому оставалось его нездоровье после инстульта. Ему было трудно подниматься по лестницам. Ему было трудно ходить по улице. Иногда он вставал и держался за стены, чтобы не упасть - ноги просто отключались. Потому - такси. Потому - злость на себя, своё бессилие.Это выходило криком, в основном на меня, т.к. я постоянно встревала со своими спорами  о "правильном поведении". Плюс, он так боялся остаться один, что, как ребёнок, постоянно держал меня в зоне внимания и постоянно этого внимания требовал. Как я прочла гораздо позднее, так сказывалось психологическое восстановление после инсульта. Я тогда не знала таких закономерностей, и очень скоро начала себя чувствовать нянькой при младенце...

Горластом, крикливом, постоянно требующим ухода и внимания.

Через пару месяцев жизни мой пока ещё не муж попросил свозить его в Рязань познакомиться с родственниками. Со своими, высокомерной мамой-актрисой и тяжело больным отцом, он меня уже познакомил, свозив в город Дзержинск Нижегородской области.

И вот мы приезжаем. Мама по такому случаю сняла бойкот и, через полгода после ссоры, начала со мной разговаривать. Брат с женой искренне за меня порадовались: мой пока ещё не муж опять был обаятельным добродушкой. В гостях не шумел, разве что смеялся громко. Отец просто пришёл в кафе, которое держали знакомые армяне и где ради знакомства мой будущий супруг заказал банкетик в кафе.
Поели, поплясали, все выпили за нас. Пока ещё не муж встал и официально позвал в жёны. По этому поводу ещё поплясали. И когда уже расходились, мой поддатый папа сказал: "Я не понял... Ты, что ли, хочешь жениться на моей дочери?"

Да, хотел. А дочь, то есть я, не хотела! Мне было страшно связывать с ним, таким шумным и неосторожным, свою жизнь! Сгину ведь с ним на пару! Пока мы не женаты официально, думалось мне, я могу в любой момент сорваться и уйти. Я всё ещё принадлежу себе, за его решения не отвечаю! Но стоит получить штампв паспорте, и я стану его со всеми потрохами... И отвечать за его поступки буду наравне с ним. И это было очень и очень страшно!

Сейчас,  работаяс женщинами, я вижу, что этот страх, по-настоящему и всерьёз выйти замуж, встать за мужа, довериться ему - почти у каждой. И там много чего намешано. И родовая память о мужьях-тиранах, об изнурённых бесконечными родами и тяжёлым трудом женщинах-жёнах. И собственная внутренняя инфантильность, когда муж равно родитель. Когда женщина, так и оставаясь девушкой, просто переходит из одной родительской семьи в другую. Там командовала мама, тут - муж.
В моём случае, как я сейчас понимаю, действовал инстинкт самосохранения. Мои личные границы были в труху, мне было очень трудно держать оборону и остаивать своё (спасибо, мама, у тебя получилось!). Его личные границы были безразмерны - всё, что попадало в поле внимания и не сопротивлялось, - присваивалось. Я не хотела, чтобы меня присвоили окончательно. История с первым мужем тоже аукалась, - тогда ведь развод определил, что мне не пришлось отвечать за его куролесы. И этот - тоже куролесит. Не хочу в этом участвовать! Не пойду замуж!

Но этот человек умел убеждать. Рязанский районный загс был рядом с домом, и он убедил меня зайти и подать заявление. Мол, ну и так же уже живём, штамп в паспорте ничего не изменит! Я почему-то пошла, не в силах сопротивляться.
В загсе - анкета, впервые ли замужем. Мы ответили, что не впервые. Тогда потребовались свидетельства о разводе. Моё было у первого мужа - попросил на время и не вернул. У жениха свидетельства вообще не было - даже решение суда о разводе не брал. "Ну, давайте, мы напишем в анкетах, что впервые женимся!" - предложил тётеньке с начёсом мой жених. А та кааак взорвалась!
"Да как вы смеете! Да что вы предлагаете! Да я сейчас милицию вызову!!!" - завизжала она. И я словно очнулась от гипноза! Боже, что я делаю! На что я соглашаюсь!

Я выскочила за дверь загса и разрыдалась. Жених топтался рядом - решил, что реву от огорчения. Но я рыдала от облегчения. Я только что чуть не сделала самую большую в своей жизни глупость!
И на долгие годы главной отмазкой от замужества стало "Возьми сначала свидетельство о разводе". Я предпочитала жить так. А он купил себе обручальное кольцо и носил его, не снимая.

Чернез два года я от него ушла.
54

Роман без названия 3

Итак, я в Москве. Из странного журнала, созданного моей приятельницей, сначала ушёл мой новый знакомый, с которым у меня наклюнулся как бы роман. Хотя романом это было назвать сложно. Он еле ходит после инсульта. Я не в себе от того, что в жизни всё вот так наперекосяк. Помню, как спустились вместе в метро, и я упала на ровном месте. До такой степени не было опоры под ногами, что тело сыпалось... Он, тоже у разбитого корыта, тем не менее не терял присутствия духа и ещё меня подбадривал. И, приходя ко мне в гости в комнату в Бибирево, поедая скороспелый экономный пирог с луком и курятиной от окорочка, звал замуж. "Тебе же нужна помощь? И дочку поднимать? И жить где-то, не в этой же коммуналке?"

Я кивала согласно - да, надо! Но не спешила соглашаться - чувства к нему не включались, разве что жалость и желание подкормить. Помню, как мы гуляли по мосту у Киевского вокзала, разломив единственный чебурек - я купила - и съев его на лавке. Помню, как он уговорил меня сыграть на последние 14 рублей в моём кармане, мы зашли с ним в зал игровых автоматов где-то на Тверской. Денег хватило сыграть на "одноруком бандите" по одной линии. И мой будущий муж, дёргая за ручку автомата, насыпал мелочи на 140 рублей. Нам хватило на два чизбургера в "Макдональдс": "Держись меня! Не пропадёшь!"

К тому времени я тоже уже ушла из журнала приятельницы - надоели постоянные сумбур и суета, с которыми делался каждый номер. И устроилась выпускающим редактором в журнал "Моя Москва", где всё делалось гораздо профессиональнее. Случилось ещё и так, что в Подмосковье переехал тот мужчина, с которым я жила в Магадане и за которого хотела замуж. Я всё ещё тянулась к нему и даже ездила несколько раз в гости - а вдруг он понял, что я ему дорога, и мы?...

А он ударился в религию, начал ходить в церковь и читать молитвы. Радовался мне, как подруге, не более. "Блудом с тобой занимался - это грех!" - как-то сказал. "Ты, может, и блудил, а я - любила", - хмыкнула тогда я. И когда в Москву приехала моя дочь - я забрала её из 10-го класса, решив, что в московском техникуме она получит больше, чем в рязанской школе - я решила съездить к нему в гости с ней вдвоём. К нему, который знал её с пяти лет. К нему, который в её 12-ть сказал, что если живём дальше -то без неё. Ехала показать - выросла девчонка, 16-ть уже. Не будет теперь помехой!

А потом случилась та самая гадкая ситуация, после которой меня скрючило лет на семь.

Да, девочка выросла. Превратилась в прелестную юную женщину. И он, весь такой набожный, с молитвами и покаяниями, сделал на неё самцовскую стойку сразу же, как увидел. И начал замурлыкивать с первой же фразы. Я сначала не поверила! Но потом всё отчётливее узнавала эти вкрадчивые интонации, сама на них в своё время попалась. И моя дочка, юная, только пробовавшая свои силы женщина, которая шарахалась от внимания взрослых мужиков (к ней иногда цеплялись на улице) этому взрослому дядьке начала отвечать взаимным интересом...

Это было два адских дня. Сейчас, с моим нынешним характером, я бы подняла великий ор, сразу расставив все точки над ё. Тогда же, улучив момент, когда дочь была в туалете, лишь лепетала беспомощно: "Ты что творишь! Перестань! Прекрати так себя вести!" "Ну что ты выдумываешь" - ухмылялся он снисходительно, понимая, что девчока тает и очаровывается, а я никак не могу помешать. Я наблюдала за этим сексуальным электричеством, которое сгущалось и сгущалось, и больше всего хотела сгрести её в охапку и уехать. Но дочь отказывалась, а он говорил "Ты езжай, а она пусть остаётся, я завтра посажу её в автобус. Ты что, не доверяешь мне?" Нет. Теперь - не доверяла. Хотя мелькнула мыслишка сдаться обстоятельствам, и пусть всё идёт, как идёт... Но тут же вспоминалась его фраза "Вот бы найти малолетку и воспитать из неё идеальную жену!", и понимала - сломает!  Он и меня пытался переделать в своё время. Но там, где еле выдержала я, тогда тридцатилетняя, она, шестнадцатилетняя, точно сломается. Не позволю.

Это был ад. Они, двое, флиртуя, просто перешагивали через меня, как через пустое место. А я изо всех сил держалась, чтобы не разреветься. Додержалась до сердечного приступа... И когда мы, наконец, уехали, дала волю слезам, уткнувшись лицом в окно автобуса.Всё это напоминало дурной сюжет дешёвой мелодрамы... И я никак не могла этого изменить.

Только лет через семь я смогла прикоснуться к этой истории, убирая спазм в груди сначала телесными практиками, потом выписав и пересомыслив всё заново. Переосмыслив, подумала, что эти двое, пусть не осознанно, но возвращали тогда мне свою боль, связанную со мной. Дочка - ту, что я пять лет была не с ней, а с этим мужчиной. Он - что я уехала, выбрав её, а не его... И они оба в тот момент выбирали друг друга, а не меня! Но это было гораздо позднее. А тогда, видя, что он её зацепил, я говорила дочке "Если мужчина в 40 лет интересуется 16-летней девушкой, то у него не получается со взрослыми. Я знаю, что он хочет воспитать идеальную подругу. Ты хочешь, чтобы тебя обстругивали, как Буратино?" Эта шестнадцатилетняя дурочка хмыкала с превосходством над "престарелой мамашей", а потом писала подружкам, что она, кажется, влюбилась в маминого мужчину. А те, такие же юные дурынды, писали "Ммама должа тебя понять и не мешать вашей любви!"

А потом она написала об этом в каком-то чате. И кто-то достаточно молодой, чтобы быть услышанным, и достаточно взрослый, чтобы быть авторитетом, ответил: "Слушай, если взрослый мужик клеется к совсем юной девушке, у него явно проблемы с ровесницами. Он точно начнёт переделывать тебя под себя. Тебе это надо?" Тот парень почти слово в слово повторил мои слова, и это отрезвило мою дочь. Она очнулась, стряхнула наваждение, перестала отвечать на звонки моего бывшего любовника. И этот бывший набрался наглости позвонить мне с разборками "Что ты сказала ей, что она теперь бросает трубку?" Сказала, что ты - козёл!

Но всё это было гораздо позднее. А в тот вечер, вернувшись, я пошла в редакцию "Моей Москвы". Мне нужно было  подписывать журнал в печать. Я и подписывала, рыдая над каждой полосой, заново проживая кошмар этих дней, когда  я - пустое место, никто, мелочь, не стоящая ни внимания, ни уважения. И когда позвонил мой пока ещё не муж, я и в трубку рыдала, не способная ничего сказать. "Сейчас приеду" - сказал он. И приехал. И сел напротив. Выслушал эту историю и сказал: "Переезжайте уже ко мне. Тебе нужно поднимать дочь, а мне нужен тыл. Со мной вы не пропадёте"
Я, помню, шмыгнула распухшим носом, посмотрела на него сквозь щёлки зарёванных глаз... В тот момент мне было так хреново, что я подумала "Моя жизнь разбита и мне не нужна. Тебе нужна? Ладно, бери". Потом подумала "На него моя дочь никогда не польститься" И это было самым решающим доводом в моём согласии переехать к нему.

В тот момент я видела перед собой милого мягкого человека. Немного нелепого, довольно обаятельного. И подумала, что, ладно, сживёмся как-нибудь.

Если бы я знала, на что иду! Но я тогда не знала.
54

Роман без названия, 2

Впервые приехать в Москву я осмелилась в 2000-м.
К тому времени у меня в биографии было детство в Южном Казахстане, где я сменила три школы, пять классов - то мы переезжали, то классы сливали-разделяли. Авторитарная мама, которая постоянно сокрушалась, какая же нелепая у неё дочь. Махровый комплекс неполноценности, который чуть сгладился в Томске, где я училась, вышла замуж за такого же студента, родила дочь. Из Томска уехала за мужем на Колыму, где он вырос и где жили его родители.

На Колыме были морозы под пятьдесят, ошеломительная природа, короткое жаркое лето с грибами выше карликовых осинок и красными от брусники склонами сопок. Хариусы, куропатки, оленина, клешни краба, горбуша и красная икра.Первые пять лет там же были свёкор со свекровью с их особенностями характера и мои слезы по любому поводу. Меня тогда обижало всё подряд, мне казалось, что люди изначально настроены критично: ну, что ты нам можешь сказать такого, что стоило бы нашего внимания? Да ничего путного!Сейчас мне дико вспоминать, насколько же я чувствовала себя нелепой и нестОящей. А тогда я тщательно скрывала свою нелепость и болезненно реагировала на каждый, как мне казалось, намёк на мою червоточину.
Тенькинский район, Усть-Омчуг, посёлок городского типа. Там  была прожита Перестройка с очередями за колбасой - давали два батона в одни руки, поэтому трёхлетняя дочка тоже стояла в очереди. С талонами на гречку, тушёнку и курево. Помню, как мы с мужем собирали послку его приятелю в голодную Москву - тушёнка и Беломор. Тот не оценил, прислал в ответ какое-то язвительное письмо и мы решили больше его не осчастливливать.Там узнали, что рухнул железный занавес. Мечтали попасть на Аляску и написали письмо в городскую газету Фэрбанкса. Муж придумал, я писала, обложившись словарям. Написала, и, вложив в конверт наше семейное фото, отправила по адрсу "Главная городская газета".
Письмо опубликовали. И нам пошла лавина писем. Так я научилась разбирать английский почерк и бойко писать о себе по-английски.

В Усть-омчуге нас настигла Павловская реформа, обесценив те немногие накопления, что мы успели отложить. Родителям мужа было обиднее - они всю свою северную жизнь копили деньги на обеспеченную старость. И эти деньги вмиг превратились в ничто! Они уехали с Севера как раз в год реформы.
Помню самый первый Сникерс за 35 рублей... При моей зарплате в 180 это была царская еда! Мы купили его на новогодний стол. Мелко нарезали и смаковали.
Именно тогда объявили всеобщую приватизацию с ваучеризацией. Мои ваучеры сгинули в нефтяном фонде "Гермес" и автомобильном альянсе AVVA. В самом же посёлке магазины враз стали частными, все, кто осмелился, стали их владельцами. Мой первый муж устроился к одному такому осмеливавшемуся торговым менеджером. И попал в свою стихию!

Превращение первого мужа в предприниматели, а меня - в торговку с пыльного лотка на местном рынке произошло почти однврмененно. Он и его школьный приятель возили товар из Магадана, а я стояла с этим товаром на местном рынке. Моя мама, удравшая к нам на Колыму из "заграничного" Казахстана, чуть не расплакалась, увидев меня, обладательницу диплома о высшем образовании, за прилавком у обочины. Но, надо отдать должное, встала рядом, помогать.

За то лето торговли я научилась быстро считать наличность и перестала бояться людей. Поняла, что люди разные, много вполне доброжелательных, и я вовсе не выгляжу настолько нелепой, как мне казалось. Я начала общаться свободно с незнакомым народом и даже дважды (с перепугу) послала нахрен местный рекет - сначала санитарного врача, затем мелких "бандюков", пытавшихся взять у меня денег на водку. И даже как-то пнула здорвоенного кобеля, который пристраивался пометить коробки с товаром. Все трое, помню, вообще не ожидали такого и решили не связываться...

За лето торговли мы с первым мужем заработали достаточно денег, чтобы переехать из районного Усть-Омчуга в областной Магадан. За что спасибо маме, - это она подсказала выбираться из разваливающегося посёлка в город, где гораздо больше перспектив. Мы купили квартиру в центре города, "сталинку" в 80 метров. Дали маме денег на поездку к сыну в Рязань и обратно. Она уехала и осталась там, отдав деньги на обратную дорогу за прописку в общежитии.

В Магадане моя жизнь сделала резкий поворот - я попала на телевидение. Сначала на коммерческую студию "Карибу", где опытный журналист Ольга Насонова подрабатывала редактором новостей. Она научила меня самым азам тележуурналистики. А затем, с её подачи, - на государственную студию, ГТРК "Магадан", и начала делать новости там.
На государственное телевидение я пришла в переломный момент, когда сменился главный редактор. Им стала Галина Федченко, потрясающий профессионал и чудесных душевных качеств человек. Это было время программы "Взгляд" и "600 секунд", время, когда московские телеканалы говорили свободно, экспериментировали, искали новые формы. На Магаданском же телевидении, только-только отказавшимся от съёмок на киноплёнку, по старинке выдавали говорящие головы на 15 минут.

И когда новый главный редактор начала менять формат и брать молодых корреспондентов без (о, ужас!) журналистских дипломов, старая гвардия начала демонстративно увольняться - "Мы в этой профанации не участвуем!"

Вот я и пришла на освободившуюся вакансию. С дипломом инженера. С полугодовым стажем работы на коммерческом телевидении. С большим рвением и желанием научиться.
С рыданиями, когда на первом же коллективном обзоре мои сюжеты раскритиковали "маститые" журналисты (неплохие, кстати, были сюжеты, так что это были камни в огород главного редактора).
За 5 лет работы на ГТРК "Магадан" я стала местной телезвездой. Вела новости, делала передачу о предпринимательстве, ездила по области с губернатором, в самостоятельные командировки, делала спецвыпуски и классные сюжеты.
Магаданский антураж я описала в своих романах "Веер с гейшами" и "Сделай мне ребёнка".

Приход на ГТРК "Магадан" совпал с разводом с первым мужем. Оно у нас двано трещало. Началось в Усть-Омчуге, гдн он вдруг начал отдаляться. А в Магадане, где я наотрез отказалась торговать и он нашёл себе каких-то помощниц и заместительниц, рухнуло. Муж, с которым были близкие, дружеские и доверительные отношения, с которым мы сошлись в 18 лет, прожили до 30-ти и с которым родили дочь, исчез. Вместо него появился пьяноватый сосед, который не каждую ночь ночевал дома и не вспоминал ог том, что нам нужно оставить денег.
Помню свою обиду, ощущение, что нас с дочкой предают. Помню, как ругалась и кричала "Я тебе что, культура, жить по остаточному принципу?" И рассчитывала только на свою зарплату...
Теперь, когда столько прожито и понято, понимаю, что мы с ним слишком рано сошлись. И он недогулял, видимо. Вот и догуливал со своими продавщицами, для кого был крутым самцом. Его предпринимательские дела требовали самоутверждения, со мной не получалось. С ними - ещё как! Правда, они его попутно обобрали, денег он в своей крутизне не считал... Посчитал, когда отправили дочь на лето к его родителям в Волгоград. Отправляли со знакомыми до Москвы, там встречал дед. А муж должен был принести деньги на эту поездку. Вечером накануне поездки пришёл пьяный, с битой мордой и пустыми караманами...

Отправили кое-как. А потом я услышала, что у него долгов на сумму, равную стоимости магаданской квартиры...

Так что моя новая работа меня очень сильно выручила. Семья стала подставой, а там было надёжно. Там у нас сложился удивительно тёплый климат, мы были командой, единомышленниками, одержимыми работой людьми.
Полгода муж скрывался от кредиторов, жил по друзьям. Через полгода пришёл и сказал: "Меня убьют за долги. Продавай квартиру". Продавать я ничего не стала - где нам с дочкой жить в таком случае? Возвращаться в разрушенный Усть-Омчуг? Поступила иначе - подала на равод, взяв у него заявление, что нет претензий. Отдала свою зарплату, скопившуюся за три месяца - по тем временам это было несколько миллионов рублей, тогда нули щедро дорисовывали - на билет до Волгограда и на пожить первое время, пока он там устроиться. И он пропал для всех.

До следующей зарплаты - а тогда платили нерегулярно - я жила очень экономно. И всем кредиторам, которые звонили и угрожали, я визжала в трубку, что знать не знаю, мы в разводе и отстаньте все. И тутопять выручала работа на телевидении - не лезли. Но было страшно...

На страхе я переселилась к другому мужчине. Тому самому приятелю мужа, которому мы когда-то собирали тушёнку и "Беломор". Он вернулся на Север после института, восстановил дружбу, наша дочь занала его с пяти лет. Участвуя в нашем торговом предприятии в Усть-Омчуге, он заработал себе на квартиру в Магадане. И когда мы переехали и муж от меня фактически отказался, этот мужчина помогал нам с дочкой. К нему я и ушла, влюбилась, хотела за него замуж.
Вспоминаю сейчас сон... Снится, что муж привёл меня в шикарный особняк. Белые стены, французские окна в пол, дубовые двери. Видно, что в доме много воздуха и света. Но в доме том тотальная разруха: мебель порушена, дверные косяки раскурочены. И я знаю во сне, что стоит мне - МНЕ!- взяться и навести в особняке порядок, и в доме будет житься легко и хорошо. И во сне я сказала - не хочу! Мне этого не надо!
И тут же попала в квартиру-хрущёвку. С полутьмой, тесными комнатами. И мы со вторым мужчиной сидим за столом и едим из эмалированной миски какую-то кашу. И мне так с ним хорошо и  весело, что никаких дворцов и не надо!
Вот так, во сне, я сделала свой выбор "с милым рай и в шалаше". С этим мужчиной я прожила 5 лет, и все эти годы он держал дистанцию. Любовники, сожители, но не супруги... Мы были слишком разные. Он, осторожный зануда-аккуратист и я, на его фоне та ещё авантюристка и безалаберница. Через 5 лет я забрала дочку из Волгограда, привезла в Магадан... И моя фантазия, что может быть новая семья, рухнула. "Да, согласен создавать семью, - сказал он. - Но без твоей дочери".

После этого я, на самом пике своей телекарьеры, уехала из Магадана. Я к тому времени уже купила на вырученные после продажи огромной магаданской "сталинки" деньги "хрущёвку" в Рзани со смежными комнатками. Переселила туда маму из общежития, оставила её с дочкой. Ещё год проработала в Магадане, собирая деньги на переезд. И  отправилась покорять московское телевидение.

Московское телевидение, где меня взяли внештатным корреспонденом в "Хорошие новости", отличалось от магаданского разительно. Там мы были командой, здесь - каким-то телемясом. Я сделала несколько сюжетов, проект закрыли и, побарахтавшись, - зарабатывать нужно, у меня дочь, аренда жилья и жизнь в Москве -  осела в сомнительном журнальчике. "Лица бизнеса", журнал, куда нужно было искать героев публикаций, согласных платить за статьи с ними. Писать я умела, продавать - нет. Да и журнал был откровенно дилетантским...
Почти год я продержалась, пока не вернулась хозяйка квартиры. Еврейка, воспитанная мачехой-немкой, она была аккуратисткой до маниакальности - вытирала любые замеченные пылинки ладонью и об себя. Она так страдала, что после моего проживания квартира не пребывает в стерильности, что я - с работой не очень, с квартирой теперь тоже - переполнилась этой московской жизнью до горлышка. И вернулась в Рязань, где и устроилась редактором в деловой еженедельник.

И начался адский год. У матери - климакс, истерики, тревожность и желание всё контролировать. У дочки - переходный возраст и яд, накопленный за 5 лет жизни с родителями первого мужа. Они же до последнего не знали, из-за чего он сбежал из Магадана. Да ещё и в Москве, пока добирался до Киевского вокзала, цыганка выманила у него все деньги, что  оставались от моей зарплаты. Он сутки ехал в вагоне без рубля в кармане, явился к своим голодным и нищим. Вот они и посчитали, что я та ещё стерва. Выперла мужа, сбагрила дочь, загребла себе квартиру и живу, припеваючи, с полюбовником. Поэтому свекровь сажала мою дочку перед собой и ласковым голоском говорила обо мне гадости. А дочка рисовала родителей на стенке дворового гаража. Мама, папа. Папа приехал - зачеркнула. А к маме приходила, разговаривала...

Поэтому когда блудная мать, наконец-то, вернулась к дочери, у дочери наступил подростковый период во всей красоте и махровости. Красная чёлка, мечты о пирсинге, компашки во дворе, сигаретки. Что со всем этим делать я не знала. Воевать и окорачивать, как того требовала моя мама, не хотела - я не враг своей дочери. Разговаривала... Пыталась договариваться... И как-то, после особенно смачной истерики моей мамы, с демонстративным переселением из комнаты в комнату и громкими обвинениями нас обеих во всех грехах, я ехала на работу и чувствовала, что больше так не могу.

Я чувствовала себя какм-то мужиком. У которого работа, зарплата, вздорная жена и малолетняя дочка. И так мне стало в тот момент хреново, что я, условно верующая, взмолилась: "Господи! Пошли ты мне мужа хорошего! Чтобы меня любил, семью ценил! Чтобы дочь мою принял! Чтобы были мы с ним похожи по чувству юмора, образованию, отношению у жизни. Чтобы умел деньги зарабатывать!"
Я тогда подробный список выкатила, чего хочу. И бог сказал мне "Ну, тогда подожди"
Встряхнувшись, я поняла, что это водитель троллейбуса объявил остановку "Дом художника". Но я услышала то, что услышала.
Рассмеялась. И через три месяца встретила своего второго мужа.
54

Роман без названия, автобиографическое, 1

"С сегодняшнего дня - ты не являешься сотрудником ООО "---"
Все твои личные вещи будут отправлены курьером к тебе домой.
При малейших попытках вредить, лезть в компанию и прочих действия дискредитирующих компанию и меня - моментально - все сотрудники будут уволятся включая меня, и учредитель пойдёт сдавать годовую отчетность подписанную мертвым человеком, естественно об этом предварительно расскажут. Это как минимум.
Про максимум даже писать не хочется . Надеюсь ты оставишь мою семью наконец в покое".
Это написала мне дочь моего покойного мужа.
Та, которая год с ним не разговаривала. Месяца за три до его смерти с отцом помирилась, но так и не нашла время приехать повидаться.  Мёртвый человек - это её отец, который был учердителем и генеральным директором.

А потом он умер. Внезапно. У меня на глазах. И всё, что выстраивал и планировал - оборвалось.

Нет, в тот момент казалось, что просто приостановилось. И фирму, которую он создавал, любил и планировал развивать - и сделал бы, не случись пандемии и запрета на массовые мероприятия - мы, оставшиеся, поддержим и продержимся. Тем более, что его сын работал там же и был абсолютно на своём месте - въедливый характер, аналитический взгляд, он прекрасно отслеживал всю отчётность по билетам и общался с РАО (российским авторским обществом). И директор по продажам Людмила - отличный сотрудник. Да и связи все с артистами и залами остались. Мы провели концерты Ансамбля им. Александрова, пернесённые с мая на сентябрь. И прикидывали, что сможем провести ёлки и заработать - муж, как гендиректор, успел взять Господдержку, и эти суммы нужно было отдавать частично, если сохранять численный состав сотрудников

Но нужен был новый генеральный директор. И тут начались сложности... Меня не пропускала налоговая - аукнулась история с брошенной пустой фирмой, у меня налоговый запрет быть гендиректором ещё на три года. Его сын элементарно боялся ответственности "На ёлках с каким-нибудь ребёнком что-нибудь случится, а мне отвечать?". Моя дочь, которую мы с мужем уже уговорили в прошлом году стать вторым учредителем ООО, взяв долю выбывших учредителей, вообще никак не вписывалась в процессы - она никогда не занималась предпринимательством и никогда не касалась того, что делали мы.

Согласилась его дочь, предпринимательница, неплохая продажница, наследница. И первое, что потребовала  -  передать ей все контакты и переговоры с концертными залами, контрагентами, артистами. Я познакомила её с директором концертного зала, где мы запланировали новогодние спектакли и куда уже заплатили больше миллиона аренды. Сазала сотрудникам, что решения теперь принимает она. И уехала в Крым заниматься новым проектом дачной затройки.

Не вмешиваясь в дела фирмы, я разделяла оптимизм нового генерального директора, что даже с 25% рассадки мы продадим все ёлки. Да, Роспотребнадзор сделал такую гадость, запретив и напугав всех до полусмерти так, что народ начал бояться покупать билеты на новогодние спектакли... Но она же с хорошим опытом продаж, наверное, понимает, что к чему. Да и не отыграть уже обратно, репутация дороже...
Гром грянул за две недели до ёлок. Продаж нет, часть спектаклей нужно снимать. Нужно подписывать изменения к договору с залом. А Гендиректорша разругалась с директором зала...

С артистами договаривалась я. Билеты постоянным корпоративным зрителям продавала Людмила. Спрос, в итоге, был с нас, с людей, котрые лично знакомы, лично обещали и которые лично будут бледнеть из-за срыва всего и вся. Пришлось вернуться к делам фирмы, договориться с дирекцией зала о новой сумме аренды. Было, блин, дорого для 25% рассадки... "Отменили бы раньше, мы бы продали это время" - приговаривал директор зала, отказываясь снижать аренду адекватно рассадке. А мне даже злиться на нашу Гендиректоршу не было сил - грядущие ёлки приобретали всё более отчётливые черты полной жопы.

Половину ёлок сняли. Сбранных денег хватает, чтобы расплатиться с артистами в декабре. Чтобы заплатить в январе, нужны ещё продажи. Платить за взятые в долг подарки нечем. Платить оставшуюся аренду залу нечем. Гендиректорша, ещё в ноябре бодро рассуждавшая, как она приведёт новых клиентов на ёлки, затихарилась и не показывается. 50 000, взятых ею на рекламу ёлок, которая теперь бессмысленна, тоже не возвращает. И мы, команда в четыре человека, я, сын моего мужа, Владислав, ответсвенный за раздачу подарков, и Людмила, наша директор по продажам, начинаем вытаскивать этот адский новый год...

С нас ещё - маски и перчатки. И тесты на КОВИД. И напряг по поводу непременного рейда Ропотребнадзора, который обязательно будет не известно когда.
Каждый раз пересчитываем деньги на оплату артистам. Выручают фонды, которые покупают билеты ниже себестоимости, зато дают быструю денежную массу для артистов. Свою зарплату отдаю туда же. Деньги от субаренды фойе - тоже.

Последнюю нашу ёлку встречаю с облегчением - всё, закончился этот кошмар. Денег для артистов хватило впритык. Дальше нужно считать.
Считаем, и получается: чтобы закрыть все долги и проработать 1-й квартал (и не возвращать 400 000 господдержки) нужно заработать 1,2 млн руб. Прикидываем с Людмилой, что можно предложить корпоративным заказчикам, чтобы выручить верные деньги, а остаток билетов отдать на кассу, и их тоже купят. И я предлагаю спектакль-посвящение Магомаеву с Альбертом Жалиловым в главной роли.

Я как раз в декабре видела этот спектакль в Доме Учёных и была потрясена, насколько талантливо Альберт играл эту роль. Да какой там, играл - жил ролью, став Магогмаевым на полтора часа. И все эти полтора часа все те немногие, 25% от всего зала, зрители (рвалось больше, но на входе не пускали), следили за действом, не дыша. Через Альберта Жалилова Муслим Магомаев жил, пел, рассказывал. Рассказывал о своём детстве, школе, первых занятиях музыкой и прервых вокальных пробах. Ох, и школдный был мальчишка, оказывается! О работе в военном ансмабле, о попытках жуликоватого прапорщика сэкономить на его гонорарах. О консерватории, стажировке в Италии, победе в Сопоте, первом московоском концерте и первом аншлаге. И это было так интересно, живо и выпукло, что все полтора часа - на одном дыхании! Так я прежде смотрела только спектакль с Лановым и Князевым. И вот в этот раз - с Жалиловым.

Так что когда мы с Людмилой стали прикдывать, какую программу предложить нашим корпоративным зрителям, я не сомневалась. Магомаева люди любят, а в исполнении Альберта вспомнят о нём с радостью и восторгом. Ну а как иначе? У фирмы с первых дней отличная репутация, самому Иосифу Кобзону организовали концерт в Колонном зале Дома союзов в 2015-м году в первые же месяцы своей работы. Мы сразу задали высокий уровень, и от нас ждали хороших программ.

Зал арендовали в Доме кино, где и цены лояльные, и рояль есть, который тоже участник спектакля. Взяли выходной день, прикинули, что можем поставить 2 спектакля, по половине зала рассадка. При такой-то стоимости билета, минус оплата артисту и за аренду зала получается собрать нужную сумму, чтобы расплатиться со всеми долгами и прожить 1-й квартал.

И вот, ура, первый корпративный покупатель берёт первый спектакль целиком. На счёт попадает первый солидный транш. Мы с Людмилой планируем, в каком порядке отдавать долги... И тут возникает Гендиректорша. Забирает флэшку с банком он-лайн себе. И срочно отстраняет меня от управления фирмой.

Вот это сообщение "Ты больше не являешься сотрудником... оставь в покое нашу семью" было вторым. Первым, накануне, было сообщение с "разоблачением" моей корыстной сути и подлой натуры "Как ты с людьми, так и ты с ними... В нашей квартире жил папа, его сожительница и её дочка... Мы с братом не мешали ему строить его личную жизнь..."

Второе сообщение меня побудило сделать выводы. А вот после первого сообщения с "сожительницей" я расплакалась. Было очень обидно и несправедливо.

Мы с моим вторным мужем встретились в 2002-м. Он - зелёный и шатается после инсульта. Я - в растерянности смятении после тотального скандала с моей авторитарной матерью, отъездом в Москву и полным пониманием, что мне вообще не на кого опререться, кроме себя.
Мы встретились в редакции журнала, который организовала моя приятельница. Организовала, позвала меня главным редактором. А он пришёл по объявлению, директором по рекламе. Космато-нестриженный, в дырявом джемпере и просторных штанах на три размера больше, утянутых ремнём до многочисленных складок. Этот чудак рассказывал, какими миллионами ворочал, начиная с 1989-го и провожал голодным взглядом каждую дешёвую сосиску, которую я брала с собой на обед. Рассказывал, какие крутые рекламные кампани запускал в 90-е и доказывал моей приятельнице, владелице журнала, что нельзя менять готовые рекламные модули, иначе разбегуться и те первые клиенты, которых он привёл. Он говорил, что уже был богатым и знает, как разбогатеть опять. И внимательно рассматривал цены на продукты в супермаркете, чтобы уложиться в 500 рублей, одолженные по случаю свидания со мной.

Да-да, однажды я решила, что к нему стоит присмотреться. Мне, одной и с дочерью, нужен был кто-то, на кого я могла бы опереться... И я согласилась прийти в гости.

Квартира была 100% бомжатником. Пыльный хлам по углам, поломанный диван, нерабочий холодильник, который зачем-то затащили на 7-й эатж. На кухне нет раковины, стены ободраны, вместо стола - тумбочка от швейной машинки. Кто читал мой роман "Девушка с Рублёвки", там как раз описана эта квартирав самом начале. Я описывала и подъезд, и квартиру с натуры, запомнила! Слишком уж мощное я тогда получила впечатление!

Грязная посуда горкой в ванной, покрытая пованивающей плесенью. Пол, заваленный прочитанными газетами. И он, обитатель этих трущоб. Полгода назад лежавший в коме, перенёсший инсульт. Его тогда все похоронили. Его бизнес растащили. Жена ушла. Дочь поселилась у своего парня. Сын жил с мамой. И он, неожиданно для всех выжив, сам, как мог, в этой квартире выживал. Ему отчаянно была нужна помощь. И тут - я.

И тут я, которой нужно зацепится в Москве. Да, сняла комнату в коммуналке в Биберево, вполне приличной. Но тихая семейная пара в соседней комнате вдруг превратилась в громкую и многочисленную - муж, жена, их сын и его подружка. Сдавший мне комнату мужичок, брат умершего хозяина, начал подкатывать с мужским интересом. Дочку я уже забрала к тому времени в Москву, и как-то нам стало страшновато... А будущий муж ходил в гости на мои эконом-пироги - да, я умею готовить недорого и вкусно. Отьедался после одиночества. И звал замуж.

Понятно, что звал не в хоромы. Понятно, что согласись я, и мне всё это выгребать и восстанавливать. В принципе мне, закалённой студенческой общагой 80-х и колымскими зимами 90-х, было не страшно. Да и мыслишка была, что все эти миллионы, которые он мне обещает в будущем  ("Я уже был богатым и я знаю, как стать им снова!") мне нужно заслужить. Ну кто я такая, чтобы нормальный миллионер обратил на меня внимание? А вот такой, зелёный после инсульта, которому нужно помочь вылезти... В общем, миллионы нужно было заслужить, и я на это настраивалась.

Но прежде, чем я решила переехать к нему, произошло одно гадкое событие...
54

Бытовое странное

Вчера вывесила объявления о продаже инвалидного кресла (покупали в декабре, т.к. такси тормозили далеко от крыльца концертного зала, ему пешком не дойти), стула с санитарным оснащением (стоял с 2013-го, когда из-за перелома шейки бедра мы его возили то на стуле, то на коляске), ходунков (покупали в Израиле после операции).

Прдаю историю его болезни с 2013-го по 2020-й...

И тут же огребла два обращения. Первое - от жулика под именем Анастасия, которая (который?) пыталась меня развести на стоимость стула. Есть такие мошеннические схемы - ой, а с доставкой? Ой, а я оплачу! Ой, а я вам деньги уже перевела на автито, нужно только подтвердить! Вот статья, где это описано, вот письмо, где подтверждается факт оплаты.
Вот только письмо улетело в спам, и пришло с адреса gmail.com. А статья приведена в примерах мошенничества: мол, перечислете вот сюда-то сумму, равную сумме стомости вашего товара, мы проверим, всё вернём.

Второе - от какго-то инвалида, который сначала спросил, а делаю ли я доставку. Ответила, что нет, самовывоз, сейчас гляну, что такое на сайте, а он вдруг обматерил текстом, пространным и подробным. Мол, он инвалид, а я ему - про самовывоз. Подозреваю, что это был второй жулик, который очень огорчился, что я не повелась.

Так что доставка через Авито то ещё поле лохотронных чудес, похоже.

Но эти жулики меня вчера взбодрили и отвлекли, а то наревелась, разбирая больничную сумку. Собирала лечиться, а вышло вон оно как.
И расставляюсь, расставляюсь. Два очень глубоких состояния вывела, светлая память, когда сожалею обо всём хорошим, что было и что ушло, и принять факт его смерти. Выносило в обеих точках. Но зато я остаюсь в себе и никуда не проваливаюсь...

Я, похоже, теперь смогу вести клиентов и про развод, и про потери... Всё это теперь есть в моём опыте.
54

Муж

Пталагоанатом сказала, что организм был изношен сильно. И сильнее всего пострадало сердце. Из-за высокого креатинина,с которым он жил с мая, оно воспалилось и начало нарывать. Диабет и его последствия.

Тот самый пресловутый высокий СОИ, на который НИ ОДИН ИЗ ВРАЧЕЙ не обрати внимания. Все смотрели в креатинин.

И тут идёт череда Если бы

Если бы он успел лечь на обследование в Склиф... Но Склиф перевели на Ковид
Если бы забили  тревогу и начали вызывать "скрорую", наплевав на изоляцию. Но он считал, что его запрут без права выхода и посещений и отказывался. Тем более, что особо ничего не болело - так, общая слабость и сильная отёчность.
Если бы хоть кто-то внятно объяснил, чем опасен высокий креатинин - а опасен он как раз вот таким самоотравлением организма и поражением органов. И тогда тревогу забили бы пару лет назад.
А тут месяц он решался согласиться на гемодиализ...

Нам с ним тупо не хватило информированности и понимания ситуации.
Плюс было резкое ограничение возможностей обратиться к врачам.
Плюс резкое снижение врачебной чуткости - на фоне ковида и перегрузки работающих больниц. Какая, нафиг, чуткость, когда в реанимациях вдвое больше больных, чем мест и ИВЛ-ов! Всё отдано под Ковид!

Нет, он не подхватил вирус. Но он - жертва вируса. Потому что пока лечили одних - остальных забросили.

Вчера выбиралась из тотального чувства вины - не уследила, не учла. Да, он взрослый человек, он сам отвечает за свою жизнь. Он дважды ложился в больницы - и дважды получал неполное обследование и невнятное лечение.
А надо было сделать больше! Надо было найти личного врача, который бы его пользовал и чётко вмешивался и наблюдал за лечением!

И ещё вина от чувства облегчения - я устала обслуживать его болезнь, если честно. Мы рядом были 18 лет, познакомились после его иснульта. Я никогда не видела его здоровым. Перелом шейки бедра в 2014-м стоил мне жутчайшего эмоционального выгоранияИ эта вина усугублет первую - может быть, поэтому я потеряла бдительность, желая...

Об умершем или хорошо, или ничего - это не просто фраза, оказывается. Все наши тёрки, все мои претензии к его непростому характеру забылись моментально. Помню только его мощь, его способность каждый раз вставать и идти. Его масштабность, его парадоксальное мышление и нестандартные решения.
Его юмор. Его детский интерес и жадность кжизни. Его свет.

Мы с 2002-го вместе. Есть в этом какая-то магия чисел, 2002-2020. Такое ощущение, что за эти 18-ть лет он меня вырастил из невнятной, пугливой, закомплексованной дамочки во вполне устойчивую, уверенную бывалую тётку.
Вырастил, и дальше - сама!

Хороним завтра. Не знаю, как буду реагировать. Пока же расставляюсь, и мне легчает.
Хотя бы уходит чувство вины.